filesmonster.porn
   

На форуме

  • Нет сообщений для показа
Вас приветствует сайт СПР
НАМ ОТВЕЧАЮТ ПРАВИТЕЛЬСТВО И МИНЮСТ РФ PDF Печать E-mail
Автор: Евгений Масловский   
01.08.2016 10:55


Л.О. ГУРЕВИЧ

НАМ ОТВЕЧАЮТ ПРАВИТЕЛЬСТВО И МИНЮСТ РФ

КОММЕНТАРИИ

Всем профессиональным переводчикам известно содержание Открытого письма Президента СПР, направленного им Президенту РФ и Правительству РФ и опубликованного на сайте СПР. В связи с этим письмом президент СПР был принят в Администрации Президента РФ, где состоялась обстоятельная беседа по всем вопросам, изложенным в письме. Прошел также специальной семинар в Президентской библиотеке, где обсуждались многие из вопросов, изложенных в письме. К сожалению, болезнь помешала мне продолжить эти контакты, но со стороны властей было выражено желание вернуться в подходящее время к этой теме.

В частности, в письме речь шла об одной из самых давних проблем – судебном (присяжном) переводе. В ходе Летних школ перевода СПР в Алуште и в Севастополе наши нижегородские коллеги доложили о своей инициативе: они разработали проект Положения о судебном переводчике и сообщили об этом в Минюст РФ. По их просьбе я обратился в Минюст РФ с просьбой внимательно рассмотреть проект наших коллег. 26 июня 2016 года мной был получен ответ Минюста РФ.

Изучив эти документы, я решил прокомментировать их и довести до сведения коллег свои выводы. Хотя в целом эти документы не ответили на многие из заданных вопросов, я считаю необходимым продолжение этой работы, пока не будут найдены решения, в которых кровно заинтересовано все переводческое сообщество.

А теперь сами комментарии. Одно предварительное замечание. Заранее прошу простить меня за «казенный» стиль этого текста, адресованного, в том числе, и функционерам Правительства и Министерства.

После изучения ответа министерств за подписью Г.П. Ивлиева за № 11001-01-64-ГИ от 24.07.2015 г. на письмо президента СПР Президенту РФ и Правительству РФ (далее Письмо), необходимо отметить следующее. К сожалению, за редкими исключениями, в документе нет ни одного ответа на проблемы, которые уже много лет тревожат переводческое сообщество. Авторы не поняли, что в письме СПР речь идет о нерешенных проблемах, требующих конкретных решений государства. Исполнитель добросовестно переписал хорошо известные специалистам положения ГК РФ, к которым нам приходится ежедневно обращаться в связи с вопросами наших членов, в том числе и те, что содержат очевидные ошибки, о которых поговорим ниже. При этом Исполнитель почему-то старательно избегает вопросы, о которых идет речь в письме.

1. Относительно федерального закона. Исполнитель явно не в курсе истории работы Госдумы над законопроектами о культуре, о творческих работниках и творческих союзах, но ведь письмо подписано Григорием Петровичем Ивлиевым, который в свое время немало потрудился над ними в Правовом управлении Госдумы и в Комитете по культуре. Не секрет, что помимо уже много лет «перешиваемого» закона о культуре (ради справедливости отметим, что в него вошли многие положения, которые мы формулировали в ходе работы над законом о творческих работниках, дважды принятом Госдумой, но так и не введенном в действие), было выдвинуто много новых версий федерального закона о творцах. Они обсуждались в Госдуме, в рабочих группах творческих союзов. В конце концов, можно согласиться и с общим законом о культуре при наличии в нем базовых положений, отражающих права и интересы творческой интеллигенции. Впрочем, в таком решении еще нужно убедить будущих субъектов такого закона.

2.  В Письме содержится конкретное предложение о внесении структурного изменения в Четвертую часть ГК РФ с целью выделить в отдельную статью или сформулировать в качестве подпунктов статьи 1228, 1260, 1270 и других положения о переводчиках как об авторах переводного произведения. Необходимо исключить смешение авторов переводов и разного рода переделок, ибо основным принципом перевода, в отличие от переделок, является аутентичность оригинальному произведению. Особо отметим, что в Письме со ссылкой на подпункт 9 пункта 2 статьи 1270 ГК РФ утверждается «перевод произведения является способом использования произведения». Здесь нет четкого разделения между понятием перевода как свободного акта творчества, как процесса (см. Конституцию РФ) и использованием уже созданного переводного произведения. Эту нашу позицию разделяют многие авторитетные специалисты.

3. Многонациональная Россия непростительно отстала от всего мира в том, что касается судебного перевода. Увы, Исполнитель мало что понял в вопросе о судебном (присяжном) переводе. Конечно, качество перевода в судах важно, но оно лишь следствие самой организации такого перевода. О каком качестве можно говорить при отсутствии института судебного перевода в России? Исполнителю по всей видимости неведомо, что Конституция РФ гарантирует каждому гражданину ведение судопроизводства на родном языке каждой из сторон. К тому же в ряде «судебных» законов имеется странная фигура переводчика, над которым к тому же весит дамоклов меч уголовного наказания за неверный перевод. Все это полная фикция, поскольку такие переводчики не прошли специальную юридическую и лингвистическую, не приносили присягу и не получили соответствующую аккредитацию при органах судебной власти или иного органа власти.

Вызывает недоумение приведенный в ответе аргумент против введения института судебных (присяжных) переводчиков: нет статистических данных, подтверждающих необходимость соответствующего закона. Как будто нет истории судебного перевода, мирового опыта, миграционных потоков, документооборота в многонациональной стране. Как будто нужна была особая статистика для внедрения авиации, космических аппаратов… Не приходится говорить уже о таких вещах, как  престиж государства, чьи представители не могут принимать участие в авторитетных международных организациях и в проводимых ими конференциях. И, наконец, самое главное. Переводчикам приходится иметь дело с международным правом, переводить судебные заседания и судебные документы вне России. Это требует и специальной подготовки, и полной ответственности за качество их работы. Нельзя медлить, за один день таких специалистов не подготовить. Особенно если учитывать потребность в их специализации. По этим и многим другим причинам принятие федерального закона о судебных (присяжных) переводчиках – дело не только необходимое, но и неотложное. Да и сами переводчики уже разрабатывают и предлагают свои проекты подготовки таких специалистов и порядок их аккредитации при органах судебной власти РФ.

Тем временем мы получили ответ Министерства юстиции РФ на наше письмо о проблемах судебного перевода в России в связи с обращением в Минюст РФ группы членов СПР из Нижнего Новгорода.

Изучив ответ Минюста РФ от 27.06.2016 г. на мое письмо от 28 мая 2016 г. и сравнив его с ответом Правительства РФ на мое письмо Президенту РФ относительно развития перевода в России, поневоле приходишь к выводу о том, что их объединяет убеждение в том, что все итак прекрасно в «нашем королевстве». Понимаю, что ответ по существу на наши предложения требует не только их глубокого анализа, но и ряда законодательных и административных решений. Вместо этого процитировали хорошо нам известные положения законодательства, в которых упоминается фигура мифического судебного переводчика. Мифического по той простой причине, что в России до сих пор, в отличие от многих стран, нет института судебных переводчиков, а к переводу в судах привлекаются случайные люди.

Разумеется, что одним волевым решением, даже принятием законодательного акта, проблему переводческого обеспечения судов не решить. Это проблема комплексная и предполагающая ряд этапов для ее реализации. На основании соответствующих законодательных норм можно было бы приступить к подготовке судебных переводчиков (лингвистическая и правовая подготовка). Одновременно документ о полученной специальности мог бы служить основанием для допуска такого дипломированного специалиста к работе в судах после его внесения в федеральный Регистр. Пока же, пришлось бы сохранить существующий ныне порядок (?) или, скорее, практику. Компетентные и правомочные кадры могли бы вводиться постепенно, по мере их подготовки и регистрации. Таким образом, деятельность судов не была бы парализована, хотя, конечно, качество судопроизводства при существующей ныне практики оставалось бы сомнительным.

Что же считают наши оппоненты?

Констатируя, что наша Конституция и действующее законодательство гарантируют каждому участнику процесса право на использование родного или известного ему языка, а также право «пользоваться услугами переводчика», авторы письма не уточняют, как участник процесса может реализовать это право. Где и кого он сможет выбрать в качестве переводчика? Может ли он (и суд!) оценить уровень подготовки переводчика, его профессионализм, т.е. те качества, которые являются по сути гарантией объективного и грамотного осуществления правосудия.

Для того, чтобы не быть голословными, обратимся непосредственно к тем положениям действующего законодательства (УПК РФ, ГПК РФ, АПК РФ, КоАП РФ, КАС РФ).

Все эти законы в соответствии с Конституцией РФ предусматривают участие в процессе переводчика в статусе участника процесса, а также наличие переведенной судебной документации.

В ст. 162 ГПК РФ излагаются обязанности переводчика, они же практически воспроизводятся в других «судебных» законах:

Статья 162. Разъяснение переводчику его прав и обязанностей Статья 162. Разъяснение переводчику его прав и обязанностей

1. Лица, участвующие в деле, вправе предложить суду кандидатуру переводчика.

2. Председательствующий разъясняет переводчику его обязанность переводить объяснения, показания, заявления лиц, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство, а лицам, не владеющим языком, на котором ведется судопроизводство, содержание имеющихся в деле объяснений, показаний, заявлений лиц, участвующих в деле, свидетелей и оглашаемых документов, аудиозаписей, заключений экспертов, консультаций и пояснений специалистов, распоряжений председательствующего, определения или решения суда.

3. Переводчик вправе задавать присутствующим при переводе участникам процесса вопросы для уточнения перевода, знакомиться с протоколом судебного заседания или отдельного процессуального действия и делать замечания по поводу правильности перевода, подлежащие занесению в протокол судебного заседания.

4. Председательствующий предупреждает переводчика об ответственности, предусмотренной Уголовным кодексом Российской Федерации, за заведомо неправильный перевод и приобщает его подписку об этом к протоколу судебного заседания. В случае уклонения переводчика от явки в суд или от надлежащего исполнения своих обязанностей он может быть подвергнут штрафу в размере до одной тысячи рублей.

5. Правила настоящей статьи распространяются на лицо, владеющее навыками сурдоперевода.

В комментарии к ст.162 ГПК РФ сказано:

1. Переводчик — это физическое лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для осуществления в рамках гражданского процесса перевода, в отношении которого судом вынесено определение о назначении его переводчиком.

2. Ответственность за заведомо неправильный перевод в суде предусмотрена ст. 307 УК РФ. За совершение данного преступления может быть назначено следующее наказание: штраф в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательные работы на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо исправительные работы на срок до двух лет, либо арестом на срок до трех месяцев.

Тут возникает немало вопросов. Главный: кого же привлекает суд в качестве переводчика и на каком основании? В отсутствии аттестованных и зарегистрированных судебных (присяжных) переводчиков, суды не имеют ни юридических ни профессиональных оснований для привлечения (!) переводчиков, тем более - не могут угрожать неведомому переводчику административными или даже уголовными наказаниями. Подобные меры могут быть приняты исключительно по отношению к гражданам, связанным с судом трудовыми или гражданско-правовыми договорами. Причем недостатки судебного законодательства стали особенно кричащими в современной России, где большинство переводчиков фрилансеры. Никаких правовых оснований для их привлечения (только добровольного) к работе в суде, кроме соглашения сторон, нет. Не будут же приводить переводчиков в суды принудительно!

Такие обязательства появляются, например, у зарубежных судебных переводчиков, которые получили в установленном законом порядке официальный статус и аккредитацию при органах юстиции, а также обязаны отработать определенное число часов на суды в год.

Следующий вопрос. Кто может гарантировать профессиональную компетентность, причем не общую, а конкретную юридическую? Каким образом судьи и следователи смогут это сделать.  Учитывая чрезвычайно низкую стоимость оплаты труда переводчиков в судах, трудно поверить в компетентность в качественный и ответственный подбор переводчиков. А, следовательно, и в качество соответствующих процессуальных действий. Мы же предлагаем, чтобы судебные (присяжные) переводчики готовились в университетах и аттестовывались СПР с участием его экспертов и приглашенных вузовских и судебных специалистов.

Везде в «судебном законодательстве» предусматривается особая ответственность переводчика за «умышленное» искажение перевода.

Но кто будет устанавливать это правонарушение, кому судьи будут заказывать экспертизы? Нет ответа. Поэтому нужен не только специальный закон о судебном (присяжном) переводе, но и тщательная перепроверка всего свода «судебных» законов. Иначе, гарантируемое Конституцией РФ возможность ведения судопроизводства на родном языке останется лишь декларацией.

Я не останавливаюсь здесь на том, что в ходе перевода, письменного и устного, судебных материалов у авторов переводов возникают и должны соблюдаться авторские права.

Настораживает, что и в этом официальном ответе явно видна тенденция вежливо отписаться, отмахнуться от конкретных вопросов и предложений переводчиков. У нас, мол, достаточно законов и прочих нормативных актов, а у вас нет доказательств срочной необходимости введения новых. И вот тут снова появляется требование какой-то статистики. Складывается впечатление, что статистика нужна для доказательства крайней необходимости тех или иных мер при каких-то чрезвычайных обстоятельствах. Отсюда поневоле напрашивается вывод, что меры надо принимать только как реакцию на чрезвычайные ситуации. А где же пресловутая профилактика нежелательных тенденций, хотя бы с учетом положительных примеров из мировой практики? Кроме того, профессиональные общественные организации не вправе требовать от судов какой-либо статистики. Напротив, Минюст РФ и другие компетентные органы власти могут, очевидно, направить такие запросы. Впрочем, сомнительно, что суды будут откровенно рассказывать о собственных просчетах при привлечении непрофессиональных или некомпетентных лиц для перевода, особенно если эти отношения являются бездоговорными. При наличии профессионального судебного перевода в стране можно было бы устранить и эти препятствия.

Уже сегодня, не дожидаясь законодательного оформления института судебных (присяжных) переводчиков, можно было бы временно приравнять их к другим участникам процесса – экспертам. Соответствующий опыт за рубежом имеется.

И, наконец, не уйти от вопроса об унизительных расценках на судебный  перевод, которые устанавливает Правительство РФ. При любых обстоятельствах и решениях они не стимулируют ни участие в процессах опытных переводчиков, ни гарантируют качество переводов.

4. О «нотариальном переводе». Нами уже давно подготовлены и опубликованы на сайте СПР предложения относительно поправок к будущему Нотариальному кодексу РФ. Они уже были направлены нами в Нотариальную палату РФ и Минюст РФ. Мы готовы представить их на рассмотрение Правительству РФ. В этих поправках изложен весь комплекс правоотношений между переводчиками, посредниками и нотариусами. Так как новый Нотариальный комплекс так и не был представлен в Госдуму РФ, мы предлагаем в интересах дела внести эти поправки в действующее нотариальное законодательство. В СПР поступило немало вопросов по этой теме от переводчиков и руководителей областных нотариальных палат. Речь идет не только о том, что действующее законодательство наделяет нотариусов несвойственными им функциями, но и о наличии многих неоправданных препятствий, в первую очередь для фрилансеров.

5. Что касается регулирования оплаты труда переводчиков-фрилансеров, речь идет о практике еще советских времен регулярного обновления в форме постановления Правительства минимальных ставок для различных категорий авторов, включая переводчиков. Вопрос о таких ставках лишний раз возник в связи с Постановлением Правительства о максимальных расходов на перевод в судах, которое вызвало возмущение в переводческом сообществе. О неблагополучии в этом деле говорит и тот общеизвестный факт, что нередко переводчики вообще остаются без гонораров, а за публикацию переводов зарубежной поэзии им приходится платить издателям.

6. Хотя в ответе на Письмо вопрос об ИП и профессиональных патентах  был обойден, он все же не потерял свою остроту. Более того, наши вузовские коллеги ставят вопрос о необходимости специализации на старших курсах вузов будущих переводчиков, способных работать в самых разных технических профессиях.

7. Мы принимаем во внимание указание в ответе на то, что касается, в частности,  роли профессиональных организаций, объединений работодателей и Национального совета при Президенте РФ по профессиональным квалификациям в разработке профессиональных стандартов. Заметим, однако, что до сих пор не прописан механизм такого взаимодействия, к тому же у переводческих компаний до сих пор нет своего объединения.

Когда мы говорим об участии переводчиков-практиков в учебном процессе, нас беспокоит не право вузов использовать такие кадры, но большая разница в оплате их труда, тем более, что в силу профессиональной специфики далеко не все из них были заинтересованы в получении научных степеней. В результате у них нет достаточных стимулов для прихода в вузы. Мы считаем, что одним из путей решения этой проблемы могло бы стать присуждение таких званий honoris causa (без защиты диссертации)  за совокупность научно-практических достижений. Не можем согласиться и с тем, что повышение квалификации преподавателей – дело самих образовательных организаций. Считаем, что государство должно учредить высшие академические курсы с двоякой целью: повышение квалификации (переквалификация) штатных преподавателей и методологическая подготовка преподавателей – переводчиков.

8. К сожалению, не получили мы ответ на вопросы, связанные с возрождением государственных издательств переводной литературы, без которых трудно будет реализовать политику государства в области литературы, готовить кадры высококвалифицированных издательских и переводческих кадров.

9. Нас тревожит также тяжелое материальное положение наших ветеранов. Помощь государства здесь необходима. Есть и другие вопросы, требующие серьезного рассмотрения, но пока мы ограничиваемся вышеизложенным, оставляя за собой право вернуться к ним в дальнейшем.

На дворе выборы. Понимаю, чем озабочены сейчас руководители страны и ведомств. Но если проигнорировать сейчас идущие из профессиональных глубин предложения, нельзя будет говорить о каком-либо совершенствовании всех механизмов и институтов государственного управления, в том числе, и прежде всего, правосудия.

                                  **************

Обновлено 06.08.2016 08:26
 
* В настоящий момент на сайте идет восстановление данных после крупной аварии. Просьба к посетителям сайта не удивляться отсутствию каких-либо данных. Над устранением последствий аварии работают модераторы. 
Просим прощения за временные неудобства,
группа поддержки сайта СПР.


Уважаемые посетители сайта СПР! 

Наш сайт создан, чтобы информировать Вас о жизни переводческого сообщества и Союза переводчиков России, его региональных отделений. Сайт - это поле нашего сотрудничества, нашего совместного поиска. Ждем Вас на его виртуальных страницах.

Мы очень разные, у нас разный опыт, могут быть разные взгляды на одни и те же проблемы, но все мы хотим одного – свободного и полезного общения людей, заинтересованных в улучшении нашей профессиональной жизни.

Леонид Гуревич, президент-основатель СПР


 
 

Вход