filesmonster.porn
ПЕРЕВОДЧИК И ПРАВО - сверхактуальные публикации от А.А. ЛУКЬЯНОВОЙ


А.А.Лукьянова, секретарь Правления СПР, правовед, эксперт СПР подготовила 2 текста, в которых разъясняются положения действующего законодательства РФ в области авторских прав применительно к письменным и устным переводчикам.


1) http://www.russian-translators.ru/perevodchesky-opit/practika/copyrighttranslation/


2) http://www.russian-translators.ru/perevodchesky-opit/practika/copyrightinterpreting/



Российское законодательство в области авторского права и устный перевод

www.russian-translators.ru

По общему правилу, «авторские права распространяются как на обнародованные, так и не обнародованные ...



КОНСТИТУЦИЯ ИЛИ ДЕКЛАРАЦИЯ?

Двадцать лет спустя

Леонид ГУРЕВИЧ,

Президент Союза переводчиков России

Конституция венчает свод законодательства. А вот сам свод, к сожалению, давно утратил свою гармонию, требует капитального ремонта и постоянного мониторинга. К тому же, когда провозглашаемые ею права и свободы всех категорий граждан не имеют правовых, материальных и моральных гарантий на законодательном или ином нормативном уровне, Конституция превращается в красивую декларацию намерений.

Хотя качество ее как правового документа высшей и прямой силы должно подтверждаться ее стабильностью, было бы наивно предполагать, что созданные по горячим следам событий 90-х Конституция и новые законы будут полностью отражать и, тем более, эффективно регулировать новые правоотношения.

Вся законотворческая деятельность последующих двух десятилетий подтверждает этот вывод. Положение усугублялось тем, что, независимо от партийного состава Госдумы, ее деятельность слишком зависела от президентских структур, немало недостатков есть в ее главном процедурном документе – Регламенте. Многие законы принимались в пожарном порядке и были далеки от реальных государственных приоритетов. Нельзя забывать и о том, что качество и эффективность работы самой Думы во многом зависит от результатов вызывающей много сомнений избирательной системы.

Для экономии времени сознательно ограничусь состоянием конституционных гарантий в отношении творческих работников.

Хочу сразу оговориться. События зачастую опережают нас. Вот и заявления президента на недавнем т.н. Российском Литературном собрании неожиданно подтвердили справедливость того, о чем пойдет речь ниже, прежде всего о необходимости законодательного закрепления прав творческой интеллигенции. Правда, напрашивается вопрос: почему для понимания этого понадобилось почти 15 лет?

За это время в стране произошли серьезные изменения, в том числе в структуре и в правовом положении творческих работников: раньше они были, в основном, наемными работниками и, худо бедно, их правоотношения регулировались по общему правилу. Сейчас картина обратная. Возникла новая правовая реальность, не отраженная в законодательстве.

Хотя ООН, ЮНЕСКО приняли немало документов о статусе творческого работника, в том числе подписанных нашей страной, оказалась неудачной первая попытка, предпринятая в конце 90-х годов,  создать базовый федеральный закон, который бы регулировал правоотношения государства с этой весьма специфической категорией граждан. Дважды этот закон был принят Федеральным собранием, и дважды с подачи  правового управления президентской администрации  заблокирован президентами Ельциным и Путиным. Согласительная процедура была фактически сорвана. Не посчитались с тем, что впервые подобный закон создавался при активном участии самих будущих его субъектов. Проигнорировали тот факт, что работа над законом позволила впервые включить в законотворческую работу все творческие союзы, т.е. представителей того самого гражданского общества, о котором столько говорят сегодня.

В очередной раз власть подорвала собственный авторитет в глазах творческой интеллигенции, породила и усилила неверие в целесообразности сотрудничества с ней. Если бы тогда закон был введен в действие, за прошедшее время его можно было бы не раз улучшить, актуализовать. А в результате конституционные гарантии по отношению к этой категории граждан по-прежнему остаются словами.

Эта практика работы с властью породила немало вопросов относительно конституционности отношений между президентской администрацией, Федеральным собранием и гражданским обществом, эффективности самого процесса внесения, обсуждения и принятия законопроектов, а также главного документа парламента – его Регламента. Отсюда и мысли об отсутствии политической воли навести конституционный порядок в этой важнейшей сфере. Поэтому и новые обещания президента писателям воспринимаются с недоверием. Какой власти выгодны художники «в законе»? Ведь этом случае они понесут свои проблемы в суд, а не пойдут на поклон к президенту и остальным властям!

А теперь снова о самой Конституции. Скажу сразу, что воспринимаю как опасную демагогию разговоры о форме правления в нашей стране, о новой Конституции и т.п. Хорошо бы сначала уважать и исполнять ныне действующую. На деле же многие из ее положений явно расходятся с практикой.

Так, ст. 44 дарует нам свободу творчества. Но для того, чтобы т.н. «свободные художники» почувствовали себя таковыми, им необходимы профессиональные, трудовые, социальные гарантии в законодательстве. Где они?

Ст. 37 провозглашает, что труд свободен, каждый вправе выбирать род деятельности и профессию. Выбрать то можно и вполне свободно, беда в том, что до последнего времени труд творческих работников таковым в законодательстве не признавался. В судах приходилось ссылаться на случайно не отмененные нормативные акты 30-х годов о «надомниках». Правда, сравнительно недавно удалось «втиснуть» творческих работников в Трудовой кодекс после профессиональных спортсменов.

Оплата труда? Конституция гласит: не ниже установленного законом минимума оплаты труда? Так оно и было, но при советской власти. Уже давно правительство не устанавливает минимальные тарифные ставки. В условиях, когда фактически уничтожены крупнейшие государственные издательства, литераторы оказались жертвой частных издателей, навязывающих авторам монопольные унизительные гонорары. Издания  за by adsupply"> счет авторов стали повсеместной практикой, особенно в поэзии.

Ст. 39 говорит о социальных гарантиях. Вместо реальных законодательных инициатив в этой области мы уже много лет выслушиваем рассуждения о сложности применения законодательных норм к этой категории трудящихся. Думаю, что если бы зарплату депутатов приравняли бы к МРОТу…

Но у этой проблемы есть еще один важный аспект. Это отсутствие экспертной оценки законопроектов, причем не желательной, а обязательной. Результат – серьезные лакуны или, что еще более неприемлемо, неграмотные формулировки и положения в законах. В законодательстве «забыли» о целых категориях граждан, в «судебных» законах есть мифические несуществующие в реальности персонажи. О возможности толкования в пользу одной из сторон многих законов и говорить надоело.

Иногда парламентские слушания проводятся задним числом, как это было с интересным законом о СРО. Профессиональные союзы увидели в нем возможность для профессиональных сообществ разрабатывать и внедрять профессиональные стандарты и нормативы. Но быстро выяснилось, что по совокупности требований реальный доступ этим союзам к нему закрыт. А ведь достаточно было прописать в нем особый порядок для творческих профессиональных союзов.

Наглядным и  печальным для имиджа нашей страны является история о судебном (присяжном) переводе. Так случилось, что мне довелось переводить переговоры авторов проекта Уголовно-процессуального кодекса с  их коллегами из Европы, те нахваливали проект, но при этом не заметили отсутствия в России института судебных переводчиков. Им и в голову это не пришло. В самом деле, разве может быть такое в многонациональной стране, да еще со сложными миграционными и этническими проблемами? Увы, может.

Сейчас, когда интерес к российскому переводу, его организации и проблемам резко возрос (знаю это не понаслышке!), приходится краснеть, объясняя такой правовой беспредел зарубежным коллегам, ученым и даже студентам.

А как же тогда быть с конституционными гарантиями относительно применения национальных, родных языков (см. ст.ст. 19, 26, 44, 68 Конституции)? Парадоксальность положения усугубляется тем фактом, что в УПК, АПК и др. фигурирует мифический судебный переводчик – потенциальная жертва наказания за «неправильный» перевод!

О нотариате. Присмотритесь к уличной толпе, к вывескам, к рекламе в Сети.

Увидите странный симбиоз: нотариус + переводчик. Переводческие компании зазывают клиентов обещанием «нотариального» перевода. Вот уж поистине свято место пусто не бывает! В отсутствие необходимых законодательных норм и, что еще хуже, при наличии глупых нормативных положений люди ищут выход и как-то приспосабливаются.

Обещано внести в Думу новый Нотариальный кодекс. Давно обещано. Как только появился новый текст со всеми глупостями, переписанными из предыдущего текста, мною немедленно были представлены Нотариальной палате и Минюсту давно продуманные поправки по всем аспектам отношений между переводческими компаниями, переводчиками и нотариусами. Нотариальная палата РФ даже не удосужилась отреагировать, Минюст же прислал формальную отписку: мол, внесут в Думу, посмотрим, может быть. А если не внесут?

А ведь наши предложения по всем этим вопросам были направлены в правительство почти 20 лет тому назад, т.е. они ровесники Конституции.

Вызывают тревогу и многие постановления Правительства, создающие напряженность в обществе. К тому часть из них тут же дезавуируется президентом.

Назову лишь два таких постановления, создающих впечатление, что юрист Медведев не всегда видит правовые и социальные последствия подписываемых им нормативных документов. Так, постановление Правительства РФ от 01.12.2012 г. № 1240, устанавливающее порядок и размеры возмещения понесенных судом расходов на перевод, фиксирует максимум таких расходов и, соответственно, унизительные суммы гонораров для переводчиков. При отсутствии в стране присяжных переводчиков никто не может заставить остальных переводчиков сотрудничать с судами на таких позорных условиях. В целом, это удар по судебной системе, по качеству судебного процесса, неуважение к труду специалистов, которые «рекомендуют» судьям срочно изучать все существующие иностранные языки и самим выступать в роли переводчиков, дабы не нарушать Конституцию.

Второй пример, еще более серьезный. Повысив страховые взносы предпринимателей, правительство спровоцировало массовый исход, отказ от статуса индивидуального предпринимателя. А это уже серьезная политическая ошибка, ведь именно эти люди должны в рамках малого предпринимательства стать в будущем основой т.н. «среднего» класса. Именно с ИП крупные переводческие компании договаривались работать «по белому», т.е. соблюдая закон. Потом президенту пришлось исправлять положение, но было уже поздно, доверие к правительству было подорвано. Ушедшие не хотят восстанавливать свой статус. И это далеко не первый случай, когда подобные решения компрометируют власть.

К сожалению, список подобных правовых и не только историй можно продолжить.

Но ведь и с самой Конституцией не все так просто. Дело даже не в ляпах типа «описание… гимна» (ст.70), но и все, что происходит с гимном. Гимн – это выражение духовного, исторического единства народов России. Но даже аморальная история его переделок не так страшна, как то, что его содержание противоречит Конституции. От попыток заставить всех, включая атеистов, петь «хранимая богом» до последней безответственной выходки, смахивающей на провокацию, депутата Мизулиной, все это прямой вызов Конституции, призыв изменить характер нашего государства.

Очевидно, что Конституция нуждается в исполнении и в защите. В этом смысле не очень понятна роль Конституционного суда. В Конституции неоднократно повторяется, что он реагирует лишь на жалобы и заявления. Почему же он лишен права (не наделен правом) осуществлять и надзорные функции за соблюдением Конституции (вместе с президентом и Минюстом)?

Заметим, что я ссылался на проблемы лишь в одном секторе нашего гражданского общества. Не трудно догадаться, что в том или ином виде они существуют и в других. Хотелось бы, чтобы наше желание жить в правовом демократическом государстве, как это провозглашает Конституция Российской федерации, гарантировалось качеством самой Конституции, принимаемых на ее основе законов и соответствующей ответственной политикой правительства.